Сегодня свой новый рассказ представляет наша постоянная читательница Ася ПЕТУХОВА. Светало. Иван едва поднял с подушки тяжелую голову, с трудом разлепил набрякшие веки. Внутри все горело. Невыносимо хотелось пить. Шаркая по грязному полу, он с трудом доплелся до умывальника, сунулся головой под струю холодной воды и долго пил, захлебываясь и тяжело переводя дух.
Сегодня свой новый рассказ представляет наша постоянная читательница Ася ПЕТУХОВА.
Светало. Иван едва поднял с подушки тяжелую голову, с трудом разлепил набрякшие веки. Внутри все горело. Невыносимо хотелось пить. Шаркая по грязному полу, он с трудом доплелся до умывальника, сунулся головой под струю холодной воды и долго пил, захлебываясь и тяжело переводя дух.
В зеркальном отражении — опухшее, заросшее густой щетиной лицо с огромным синяком под глазом, спутанные, давно немытые седые волосы.
— Господи! Неужели этот старик — я?! — заплетающимся языком пробормотал Иван. — А ведь мне вроде и лет-то не так много… — он наморщил лоб, мучительно вспоминая свой возраст. — Сколько же точно?
Оказывается, из памяти выпал не только его возраст, но и вся его прежняя жизнь: семья, работа, поездки в деревню с маленьким Валеркой, рыбалка по выходным с ухой у костра. Иногда прошлое все-таки смутно обозначалось в хмельной голове Ивана, но тогда ему казалось, что все это было не с ним. Теперь он жил от выпивки до выпивки.
Его обшарпанная квартира напоминала грязную ночлежку, где прямо на полу среди окурков и старого тряпья отсыпались пьяные дружки. Кроме стола, изломанных стульев, кровати с прожженным матрацем и засаленной подушкой, в квартире ничего не было. Все Иван пропил.
По утрам он собирал бутылки в старом парке, иногда попрошайничал. Но не хлеб покупал на жалкие рубли, а очередную бутылку.
Вот и сегодня он кое-как выбрался из подъезда и нетвердой походкой заковылял через двор в парк.
— Когда образумишься, Иван? — крикнул ему вслед дворник Михаил. — Посмотри, на кого ты стал похож! Пугало огородное! Всех городских алкашей к себе привадил…
Но Иван будто и не слышал. Ему хотелось поскорее обшарить в парке кусты и собрать пустые бутылки. Повезло — сумка быстро наполнилась тарой, а на одной из лавочек Иван обнаружил недопитым флакон одеколона. Дрожащей рукой он взял пузырек и поднес его к губам.
— Будь здоров, человек! — возглас раздался прямо над его ухом.
Иван вздрогнул и выронил флакон. Брызнуло стекло, и одеколон разлился по тротуару.
Иван повернулся, увидел бородатого мужчину в светлой одеждеи подумал: «Ишь ты, вырядился. Видать, интеллигент».
— Чего привязался, — зло буркнул Иван, с сожалением взирая на разбитый флакон.
— Посмотри, утро какое! — улыбнулся незнакомец.
— Да пошел ты! — сказал вслух Иван, а про себя подумал: «Небось, лекарь».
— Что-то в этом роде, — кивнул бородач, словно прочитав то, о чем подумал Иван.
— Значит, сейчас начнешь предлагать мне кодирование и всякие процедуры. Только зря. Я — алкаш неизлечимый. Понял?
— Завтра же ты убедишься в обратном, — бородач снова улыбнулся.
— Да кто ты такой, чтоб наказы мне давать? — вспылил Иван. — Я сам себе хозяин. Что хочу, то и ворочу… — Иван нагнулся, подобрал лежащий у ног окурок и начал шарить по карманам в надежде найти спички. Но карманы оказались пусты. Он с досады плюнул и только тут заметил, что незнакомец исчез, как будто испарился.
— Смылся! — промычал Иван.
Он потоптался на месте, махнул рукой и поплелся прочь. Тяжело дыша, добрался до дому. Смертельно хотелось спать. Он бросил сумку в прихожей и, не раздеваясь, повалился на кровать. Он слышал стук в дверь и зычный крик своего собутыльника Виктора:
— Эй, Ванька, встречай! Есть водка и жратва!
Но подняться почему-то никак не мог. Сон накрыл его, и Иван почувствовал, что будто погружается во что-то теплое и радостное…
В один из воскресных вечеров, прихватив бутылку, Виктор, как обычно, решил заглянуть к Ивану. По привычке ногой толкнул дверь, ввалился в прихожую и замер: полы тщательно вымыты, стулья отремонтированы, вкусно пахнет жареной картошкой.
— Вот-те на! — пробормотал Виктор.
За его спиной раздались шаги. В прихожую вошел коротко остриженный, средних лет мужчина. Он мало походил на прежнего, бородатого и вечно пьяного, Ивана.
— Здорово, Витек! Не узнаешь своих? — весело подмигнул Иван. — Такая, брат, штука… Соседи у меня новые появились. Володя и Рая. Я им мебель пог перетаскать. Ну, разумеется, и они помогли мне — сам видишь… — Иван улыбнулся и обвел взглядом блистающую чистотой квартиру.
— А я подумал, что ты кралю себе завел. Вот и распустил перья, — хохотнул Виктор.
— На кой мне краля? — оборвал его Иван. — По Лидке своей скучаю. Как загудел я тут, она забрала Валерку и уехала к матери в поселок. Валерка-то, небось, большой совсем стал. Во сне его недавно видел. Тебе этого не понять… — Иван махнул рукой и смолк.
— Эх, Ванька, вижу я, в башку тебе всякая мура лезет. Давай-ка лучше в честь выходного вмажем, — Виктор вытащил из-за пазухи бутылку.
Иван замялся:
— Понимаешь…У Володьки в ванной кран прорвало. Надо помочь. Я ведь раньше слесарем работал. Не сердись, Витек! — Иван по-дружески тряхнул руку Виктора и исчез за соседней дверью.
Оставшись один, Виктор мысленно рассуждал: «Совсем сдурели что ли мужики? Сережка закодировался. Гришка укатил в деревню к больной матери. Вот и Ванька рыло воротит. И сосед у него непьющий. Остался я один, как рак на мели. В выходной выпить не с кем!»
Сосед Ивана работал в небольшой строительной фирме, где срочно требовался слесарь-сантехник. Иван сразу согласился выйти на работу. Теперь каждое утро мужчины вместе выходили из подъезда и направлялись к троллейбусной остановке.
Жильцы только дивились, глядя на посвежевшее лицо Ивана и приветливо здороваясь с ним.
По весне к Ивану вернулась жена с сыном, и все стало как прежде. По выходным они все втроем гуляли в старом парке. Бывал здесь Иван и в одиночку. Все надеялся встретить того самого бородача, который без уколов и снадобий совершил чудо.
Раньше для Ивана рассказы о таинственных исцелениях были предметом язвительных насмешек, а теперь он вынужден был признать, что необъяснимое, таинственное все же существует.
Однажды в праздничный день они снова оказались в парке. Иван с Лидией долго бродили по аллеям. Вспоминали свою юность.
— А ты все будто ищешь кого-то? — заметила жена. — Наверное, вчерашний день, а?
— Так и есть, Лидушка. Год назад встретил я здесь одного хорошего человека, который помог мне бросить пить, — тихо сказал Иван. — А я вместо благодарности обложил его матом. Зол был с похмелья… Больше я его не видел. Лицо, знаешь ли, у него такое светлое-светлое. Никогда его не забуду. Ведь я тогда словно заново родился…
— Не горюй, Ваня! — ласково сказала Лидия. — Если он хороший человек, то, конечно, давно простил тебя. Будем приходить в наш парк и, обязательно, встретим твоего лекаря.
Тут из кустов выскочил сынишка, прижимая к груди крохотного пушистого котенка.
— Возьмем его с собой?
— Ладно, сынок! — улыбнулся Иван.
— Конечно, возьмем и назовем Пушок. Будем жить вчетвером. Так веселее, — оживилась Лидия.
Парк утопал в зелени. Залитые солнцем молодые березки в легких платьицах, словно озорные девчонки, перешептывались между собой. Небо над ними было ослепительно голубым, будто вымытое первыми весенними грозами, и его синева плескалась в счастливых глазах Ивана.