Для большинства из нас глубина – это чуждая, опасная среда, но для первого в Марий Эл сертифицированного инструктора по дайвингу Елены Трембач – привычный «рабочий кабинет».
Поговорили о том, каково это – своими глазами видеть затонувшие корабли и встречаться с акулами, почему безопасность для дайвера – не просто слова и как одно погружение может стать началом большой истории.
– Елена, расскажите, в дайвинг вас привела детская мечта, влияние окружения или какое-то яркое событие в жизни?
– Все началось в детстве. Подводный мир меня всегда интересовал. А кого нет? Лет в пятнадцать мы с подругой тайком взяли у ее родителей старый акваланг и решили испытать его на практике: поехали на озеро, баловались, чуть не утонули. Потом родители заметили, что акваланг кто-то брал, – в общем, нам тогда сильно влетело. На этом интерес к подводным погружениям пропал на десятилетия и вновь появился, когда в начале нулевых отправились с подругой в Египет. Там повсеместно предлагали разные туры, экскурсии, развлечения. Одно из них было погружение с аквалангом, и мы решили попробовать.
С этого все и началось. Опустила голову в воду – и обо всем забыла, испытала мощный визуальный и эмоциональный шок. Красота там неимоверная: чистейшая вода, кораллы, переливающиеся желтыми, розовыми и фиолетовыми оттенками, миллион рыб, которые совсем не боятся людей. И еще один момент – под водой происходит искажение размеров и расстояний: из-за преломления света в маске все объекты кажутся крупнее и ближе.
В общем, мне открылся новый волшебный мир, бросить который уже не смогла.
– А когда решили серьезно заняться подводным плаванием?
– Где-то через пару месяцев после той памятной поездки в Египет мне позвонил один тоже заинтересованный дайвингом знакомый и сказал: «Я нашел инструктора в Чебоксарах, он будет к нам ездить. И договорился с бассейном». Стоит отметить, что тогда в Марий Эл инструкторов по дайвингу не было. Я согласилась. В бассейне «Дельфин» прошла первый курс, а открытую воду изучала на озере Чуркан. Тогда у меня была масса впечатлений, конечно, да и волновалась изрядно. Но ничего, справилась. В результате получила первый сертификат на самостоятельное погружение на глубину до 18 метров. И воодушевившись, очень увлеклась, прямо загорелась дайвингом. У меня было ощущение, что я словно родилась с аквалангом, поэтому через несколько месяцев получила еще один сертификат на самостоятельное погружение до 40 метров.
– Какие погружения запомнились больше всего?
– Наверное, поездка в Египет, в Хургаду, после получения всех сертификатов. В Красном море погружались к затонувшему в 1991 году пассажирскому парому «Салем Экспресс». Судно плыло из Саудовской Аравии в Египет, перевозило паломников, возвращавшихся после хаджа. Капитан решил срезать путь, чтобы быстрее дойти до порта Сафаги во время шторма. Паром отклонился от стандартного безопасного маршрута и на полной скорости налетел на риф, который буквально срезал дно корабля. Из-за сильного удара открылся носовой люк для автомобилей, вода хлынула внутрь огромным потоком. Судно легло на правый борт, и его затянуло под воду всего за 10-20 минут.
По официальным данным, жертвами трагедии стали более 400 человек, хотя из-за сильной перегрузки парома реальное число погибших могло быть значительно больше.
Из-за небольшой глубины затонувшее судно хорошо просматривается даже при обычном рекреационном дайвинге. Корпус остался практически целым, поэтому видны милые, трогающие душу детали: в кофейне остались целые чашки и блюдца, валяется детская игрушка, из мешка гордо развевается сари. На дне лежат спасательные шлюпки и личные вещи пассажиров: чемоданы, сумки, даже детские коляски. Кстати, проникать внутрь пассажирских палуб, кают и трюмов запрещено из уважения к памяти погибших.
А вообще в тех местах затопленных кораблей очень много. К примеру, «Джаннис Ди». Это знаменитое греческое грузовое судно затонуло недалеко от Хургады и сейчас является одним из самых популярных мест для дайвинга в Красном море. От многих из затонувших кораблей остались лишь остовы, корпуса быстро зарастают кораллами и из них получаются новые рифы.
Еще очень нравится Баренцево море. Мы ездили на полуостров Средний, где на много километров нет ни одной живой души. Зато удивительно красивое море и потрясающий подводный мир, который не описать словами.
– Случались ли с вами или друзьями-дайверами экстремальные ситуации под водой?
– Иногда отказывало оборудование. Бывало, что у кого-то воздух кончался по недосмотру, маска текла, лопался ремень и вылетал баллон. Но подобные вопросы решаемы, ведь на курсах именно о таком и рассказывали, объясняли, что делать в той или иной ситуации. Как выяснилось, практически все, к чему нас готовили, пригождалась и зачастую спасало жизни.
– Какие водоемы в Марий Эл для вас самые значимые?
– В нулевых объездили практически всю республику: озера Конан-Ер, Мушан-Ер, Яльчик, Чуркан, Оланга, Молевое, Серебряное, Карась. Ездили каждые выходные. У меня многие спрашивали про Яльчик: «Правда ли, что там была деревня? Что вы видели под водой?» Так вот, ничего похожего на остатки деревни на дне Яльчика нет. Нашли нечто похожее на каменную стену, но позже выяснилось, что это природное явление.
– Назовите озеро, впечатлившее больше всего.
– На первом месте – Конан-Ер. Там абсолютно волшебные флора и фауна, но для погружения место немного жутковатое. Ночью слышатся какие-то непонятные звуки, голоса, а под водой есть «ведьмины головы». Это когда на утонувших деревьях вырастают водоросли и издалека все это напоминает людей с длинными волосами. Вода там не то чтобы хрустально-прозрачная, поэтому когда ныряешь ночью, создается полное ощущение, что рядом стоят люди и держатся за руки. Жуть!
– Опишите самую интересную встречу с морскими обитателями.
– На Филиппинах у острова Малапаскуа довелось встречаться с акулой-лисицей. Эти хищники обитают на доступной глубине и гарантированно встречаются с людьми практически каждый день. У них огромные глаза и невероятно длинный хвостовой плавник, который равен длине тела и используется как хлыст для оглушения рыбы при охоте. Для человека эти акулы абсолютно безопасны из-за своего пугливого характера и маленького рта.
Вообще в мире не так много мест, где встречаются акулы, которые нападают на людей. В дайвинге есть несколько обязательных правил. Самое главное – нырять в полном костюме: никаких оголенных рук и ног. Акулы плохо видят и колыхание оголенных частей тела воспринимают как больную рыбу – легкую добычу. Кроме того, по технике безопасности мы не ныряем на рассвете и на закате и не плывем наперерез крупным морским животным.
Что касается остальной морской живности, то огромной удачей на тех же Филиппинах было увидеть дюгонь (морскую корову). Это редкие, невероятно милые и мирные млекопитающие. Кстати, там же встретила самого крупного ската в мире – гигантского морского дьявола. Размах его крыльев (грудных плавников) – 6 метров! Несмотря на габариты, существа абсолютно безобидны и парят в воде, словно птицы в небе.
– Что важнее для хорошего инструктора по дайвингу: строгая дисциплина или умение подбодрить?
– Главное, он должен обладать стрессоустойчивостью, развитыми педагогическими навыками, безупречным знанием стандартов безопасности и гибкостью мышления. Дайвинг связан с преодолением сильного психологического барьера. На суше хороший инструктор умеет снять стресс, выслушать страхи, мягко объяснить сложные вещи и поддержать новичка. Под водой абсолютный приоритет переходит к строгой дисциплине. Вода – агрессивная среда, где от соблюдения правил зависят жизнь и здоровье человека.
КСТАТИ
Елена Трембач более 15 лет является руководителем йошкар-олинского дайвинг-клуба Sea Elks («Морские лоси»).
А за плечами йошкаролинца Олега Патракова – 20 лет туристических походов, автотуров и сплавов