Четвертое ноября – дата, в которой удивительным образом сплелись русская общенациональная и марийская региональная история.
Именно 4 ноября в России отмечают День народного единства, истоки которого уходят к событиям Смутного времени, а православные верующие празднуют День Казанской иконы Божией Матери, ставшей символом сплочения многонационального народа в борьбе с европейскими интервентами.
– Я всегда подчеркиваю, что русская цивилизация живет символами. Символизм – это то, что нас объединяет, то, что является маяком. И 4 ноября – это День Казанской Божией Матери, когда многонациональный русский народ, сплотившись, изгнал из московского Кремля польских оккупантов, – утверждает глава Йошкар-Олы, председатель отделения Российского военно-исторического общества в Марий Эл Евгений Кузьмин.
По его словам, особый символизм есть и в том, что спустя 300 лет после тех событий 4 ноября стало днем, когда Марийский край начал обретать автономию, когда республика отмечает собственное становление территории как национального региона.
Рождение марийской автономии – сложный процесс, в котором сошлись политические решения большевиков и стремление самого народа. В условиях Гражданской войны и угрозы распада страны большевики сделали ставку на национальный вопрос, а право народов на самоопределение стало для них инструментом создания государства. В отличие от Белого движения, разрозненного и лишенного единой программы по национальному вопросу, новая власть предложила людям возможность оформить административные территории через свою идентичность.
– Национальная политика помогла большевикам утвердиться во власти и начать заново собирать страну. Это было очень смелое решение – разделить страну на регионы, области, даже республики. Это гениально и смело – то, как большевики «решили» национальный вопрос. Таких прецедентов вообще никогда нигде не было, – подчеркивает Евгений Петрович.
Активная часть общества, включая Ивана Петрова, Сергея Чернякова, Владимира Мухина (Сави), Николая Бутенина, Сергея Чавайна и других, взяла на себя трудную работу по формированию марийской автономии, определению границ и поиску административного центра. Огромная работа шла и в Москве – в Наркомате по делам национальностей под руководством Сталина. Отдел по марийским делам во главе с Черняковым занимался документальной подготовкой.
Не менее важным был и диалог с людьми на местах. В деревнях и селах, где компактно жили марийцы, проводились сходы, на которых у населения выясняли отношение к идее создания автономной области. Именно их голоса стали основой для формирования территории. При этом не все марийские общины поддержали идею: жители ряда районов, ныне относящихся к Кировской и Нижегородской областям, предпочли не присоединяться. По мнению Евгения Кузьмина, их осторожность в условиях политической неопределенности Гражданской войны вполне объяснима. В результате Марийская автономная область сложилась в достаточно компактных границах, и этот выбор во многом определил ее дальнейшую судьбу.
Сплетение судеб
Одним из самых непростых решений стал выбор столицы. Козьмодемьянск, более крупный и удобно расположенный на Волге, имел все шансы стать центром новой области, но предпочтение отдали Краснококшайску, будущей Йошкар‑Оле. Партактив Козьмодемьянска с таким выбором не согласился. Когда в город прибыла делегация для решения ряда организационных вопросов, те выкатили на берег Волги пулемет. До стрельбы, конечно, не дошло, но спор пришлось решать через Москву.
За этим выбором стоял взгляд в будущее. Иван Петрович Петров, первый руководитель республики, видел в Краснококшайске точку притяжения для разных районов региона. История подтвердила его правоту. В годы индустриализации и Великой Отечественной войны город стал важным индустриальным центром, а ряд предприятий, среди которых ММЗ, ЗПП и «Торгмаш», работали на всю страну. Острая потребность в рабочих руках даже привела к нестандартным решениям – людям разрешили переезжать из соседних регионов вместе с домами. На родине они разбирали здания и заново собирали их уже в Йошкар‑Оле. Именно так наполнился городской частный сектор.
Конечно, автономия дала марийскому народу не только новые экономические возможности, но и мощный импульс для развития культуры, языка и науки. Фольклорная традиция обрела научную основу. Появились учреждения, целенаправленно занимавшиеся изучением марийского языка, литературы и истории, например, МарНИИ. Это стало маркером того, что завершился этап становления отдельной национальной республики.
Вместе с тем, нацполитика всегда оставалась делом тонким. Любая нестабильность могла привести к обострению межнациональных отношений. Опыт 20-х и 30-х годов, включая эксперименты с «коренизацией» и затем жестким свертыванием этой кадровой политики, показал, насколько хрупким может быть баланс. Конфликты вокруг выбора центра, борьба за влияние между партийными и советскими органами, репрессии в отношении лидеров региона – все это было частью сложного процесса «сшивания» страны.
Ожерелье народов
История автономии полна парадоксов: то, что в одних условиях становилось ресурсом развития, в других несло риски. Так, многонациональная структура государства, скрепленная партийной дисциплиной, держалась десятилетиями, а исчезновение этого цементирующего начала в 1991 году привело к распаду СССР. В последующие годы государство искало новые способы сохранить единство, в том числе через создание федеральных округов.
Для Марий Эл автономия стала не просто административным статусом, а возможностью раскрыть свой потенциал: от аграрно‑индустриального развития до сохранения уникальной традиционной религии, которая сегодня остается важной частью культурной идентичности региона.
Менялся и сам праздник. Если первый официальный день автономии отметили 1 марта 1921 года, после утверждения границ и статуса центра, то позже датой торжества объявили 21-22 июня – дни проведения первого областного съезда Советов, на котором избрали руководство республики.
– С 1931 и до 1959 года День Марийской автономии отмечали именно 21-22 июня. И 1941 год у нас выдался трагичным. Так совпало, что праздник пришелся на 21 июня. Обычно отмечали в ближайшее воскресенье, а получилось день в день. Приехали гости, в субботу были торжества, а в воскресенье – война… – рассказывает глава Йошкар-Олы.
К дате 4 ноября вернулись только в 1960 году, а в 2000‑х начали отмечать, соединяя республиканскую и общероссийскую повестку. Сегодня для Марий Эл это не просто календарный день, а символ того, как национальная самобытность становится частью государственного единства. Как образно заметил Евгений Кузьмин, Россия – это ожерелье, где каждый народ – неповторимый камень, необходимый для целостности узора. И главная задача – беречь этот узор, помня, что сила страны заключена в ее многообразии.
– История не имеет сослагательного наклонения. Мы не задаемся вопросом: «А что, если бы не было Марийской автономной области?» Что было, то было. Это история, которую следует изучать. И помнить то, что мы сделали, – резюмировал Евгений Кузьмин. – Глава республики Юрий Зайцев особо подчеркивает: «Россия – великая держава, которую отличают сплоченность и солидарность многонационального народа, верность жителей многовековым традициям и нравственным ценностям. Эти черты всегда помогали преодолевать сложные периоды, побеждать врагов и достигать поставленных целей».
Ранее мы рассказали, какие исторические загадки хранит герб Йошкар‑Олы